Немо Никто открывает глаза в комнате, пахнущей лекарствами и пылью. Его тело — скрипучий механизм, каждое движение дается с трудом. За окном плывут незнакомые силуэты города, а по стенам мерцают голограммы — веселые, молодые лица. Они смотрят на него. Всегда смотрят.
Он — последний. Единственный, кто еще помнит, каково это — знать, что твой день подходит к концу. Остальные давно забыли. Они стали вечными зрителями в собственном бесконечном спектакле, а он — его главным, жалким актером. Его старение, его кашель, его немощь — это и есть самое популярное шоу.
В дверь стучат. Входит человек с камерой — не врач, не сиделка. Журналист. В его взгляде нет жалости, только холодное любопытство коллекционера. Немо медленно поворачивает голову. Голос у него тихий, прерывистый, но слова падают четко, как камни в глубокий колодец.
И он начинает рассказывать. Не о будущем, которого не понимает. О прошлом. О мире, где листья опадали осенью, где люди боялись темноты, где у любви был срок. О времени, когда каждый день имел вес, потому что их было не бесконечно. Он говорит о запахе дождя на асфальте, о первом седом волосе, о том, как боль делала радость острее. Говорит о простых вещах, которые теперь кажутся диковинными сказками.
Журналист слушает, изредка щелкая камерой. Для него это — археология. Для Немо — вся жизнь, утекающая сквозь пальцы, как песок. И пока он говорит, за миллионами экранов бессмертные зрители замирают, пытаясь разгадать последнюю загадку смертного: что чувствуешь, зная, что все сейчас закончится?
